Тогда Законодатель нравственности, наклонившись низко, разровнял ладонью пыль и писал перстом на земле. Вот то, третье, неожиданное, удивительное, крайне драматичное. Что писал Господь на земле? Это слишком гадко и отвратительно, чтобы войти в книгу радости. То, что Господь писал нечто страшное, очевидно из внезапного поворота событий. Но если евангелист не хотел донести до нас эти слова, в народном предании мы находим подтверждение им. Из предания мы узнаем, что именно Он писал тогда перстом на земле. Он писал нечто поразительное для старейшин, обличителей грешницы. Он писал перстом их самые тайные беззакония, ибо эти ловцы грешников и судьи чужим явным грехам были весьма искусны в сокрытии грехов собственных. Но тщетно скрывать что-то от очей Того, Кто все видит и прозревает.
Мешулам – похититель церковных сокровищ, – писал Господь перстом по земле;
Ашер совершил прелюбодеяние с женой брата своего;
Шалум – клятвопреступник
Елед ударил отца
Амарнах присвоил имение вдовы
Мерари совершил содомский грех
Иоиль поклонялся идолам
И так обо всех, по порядку писал по земле перст праведного Судии. А те, о ком он писал, склонившись, читали написанное с невыразимым ужасом. Все их искусно скрываемые беззакония, которые нарушали закон Моисея, были известны Ему и вот сейчас перед ними объявлены. Уста их вдруг умолкли. Дерзкие гордецы, гордящиеся своей праведностью, и еще более дерзкие судьи чужой неправедности стояли неподвижно и немо, как столбы в храме. Они дрожали от страха, не смея смотреть друг другу в глаза, о женщине грешнице они уже не помнили. Они думали только о себе и своей смерти. Ни один язык больше не мог произнести это надоедливое и лукавое – Ты что скажешь? Господь не сказал ничего. Он не сказал ничего. Ему было гадко Своим пречистыми устами объявить их грехи. И потому писал по пыли, то, что так грязно, заслуживает написания на грязной пыли. Другая причина, по которой Господь писал в пыли, еще удивительнее. То, что написано на пыли, быстро исчезает, не оставляя следа. А Христос не хотел объявлять их грехи всем и каждому. Ибо, если бы этого хотел, все-таки сказал бы о них перед всем народом, обличил бы их и народ, согласно закону, побил бы их камнями. Но Он – беззлобный Агнец Божий, не желал ни мести ни смерти тем, кто постоянно замышлял Его убить, и кто больше хотел Его смерти, чем себе вечной жизни. Господь только хотел, чтобы они задумались о собственных грехах. Хотел напомнить им, чтобы они под бременем собственных беззаконий не были жестокими судьями чужих; чтобы прокаженные грехом не спешили лечить чужую проказу; чтобы, будучи преступниками, не расталкивали других, чтобы быть им начальниками. Это все, чего хотел Господь. И когда Он закончил писать, он снова разровнял пыль, и написанное исчезло.
После этого великий Господь восклонился и мягко сказал им: Кто из вас без греха, первый брось на нее камень. Как будто кто-то, взяв оружие из рук врагов, сказал: а теперь стреляйте! Несколько минут жестокие судьи женщины грешницы стояли обезоруженные и как обвиняемые перед Судией немо и неподвижно. А благой Спаситель, снова склонился и снова писал что-то на земле. Что Он писал сейчас? Перечислял ли другие сокрытые преступления фарисеев, чтобы заградить им уста? Или же писал, какими должны быть старейшины народа, чтобы пробудить их совесть? Об этом мы не должны спрашивать. Главное, что Он, написав эти слова на песке, трижды попал в цель: первое – бунт, который подняли против Него иудейские начальники, Он обратил в ничто; второе, пробудил в их окаменевших душах умирающую совесть, пусть на мгновение; третье, спас грешницу от смерти. Ибо говорит о них: «Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди» (Ин. 8:9).
http://www.pravoslavie.ru/smi/39394.htm
Komentarų nėra:
Rašyti komentarą